TheAD
Шла Девочка по пыльной просёлочной дороге. Шла она босиком, и мельчайшая

дорожная пыль грела и ласкала её ноги. Шла и улыбалась чему-то в своей голове.

Может быть цветку, может быть мыслям. И было ей очень хорошо, потому что была она

ребенком, и обычные проблемы ее не волновали. Ей нравилось синее небо и зелёное поле,

чёрные чёрточки птиц и лазурное море. И была она открыта всему, что видела, слышала

и чувствовала вокруг себя. Могла раствориться в воздухе и идти, не чувствуя ног. Могла

слиться с камнем и отдыхать в тихой тени или на ласковом солнышке. И не чему тут

удивляться, потому что все дети такие. Она шла по дороге без цели. Ей просто нравилось

идти и наблюдать, как день за днём меняется пейзаж. И везде она слышала музыку,

поэтому скучно ей тоже не было. Она любила наблюдать за всем вокруг и размышлять

ночами о том, что увидела в течении дня. Потому что любознательные дети ночью долго

не могут уснуть, и думают обо всём, что только придёт им в голову.

И шла она долгое время в одиночестве, пока ей не захотелось, наконец, поговорить

с кем-нибудь обо всём, что она видела, слышала и чувствовала, пока она шла одна по

дороге. И тогда она придумала себе собеседника. И так хорошо придумала, что буквально

видела его перед собой во всех подробностях. Высокий кудрявый мужчина, лет двадцати

семи, с бородой и усами, слегка рыжий брюнет, очень добрый и очень симпатичный.

И звали его Князь. Девочка придумала его, и придумала, что он умеет летать, а

точнее, парить над землёй. Потому что говорить она любила долго и боялась, что у её

выдуманного собеседника устанут ноги от долгой ходьбы. Она-то уже привыкла, а Князя

она только что придумала, и сомневалась, что он выдержит такие долгие походы.

Следует сказать, что дорога, по которой шла Девочка, не была пустынной.

По ней шли еще многие люди, совершенно разные, и совершенно по-разному шли. Кто-то

бежал, пропадал за горизонтом, а через несколько дней появлялся снова и бежал в ту же

сторону. И это было очень странно, потому что достоверно известно, что дорога эта не

имела ни начала, ни конца. Кто-то шёл впереди, кто-то шёл позади. А кто-то шел,

казалось медленно, но через пару дней уже пропадал за горизонтом и больше никогда не

возвращался. А были и такие путники на этой дороге, что просто стояли, как соляные

столбы и не двигались с места. А были уж и совсем странные люди казалось, будто они

идут в перед, но продвигались они исключительно назад и через некоторое время тоже

пропадали, но уже за другим горизонтом. Странная это была дорога, потому что идти по

ней удавалось только в одном направлении. И шли по ней все от мала до велика, и

маленькие дети, и юные парни и девушки, и люди среднего возраста, и глубокие старики.

Но никто не рискнул бы определить их возраст, потому что это была одна видимость.

Люди, идущие по дороге, чаще встречались поодиночке, и крайне редко парами. А

больших групп, идущих вместе, никто уже и не вспомнит.

Девочке совсем не нравилось идти одной. И теперь она шла с собеседником, и не

было ей скучно. Теперь можно было говорить обо всём на свете, обо всём, что интересно,

обо всём, что не понятно, прекрасно и таинственно, дико, страшно, радостно, больно

хорошо или плохо. Обо всём, что только может прийти в голову. Поскольку Князь был

все-таки придумкой, ничего не стоило и молчать вместе. Ведь придуманные персонажи

не обижаются. Одна из причин, по которым девочка придумала себе спутника, была

довольно банальной: дорога неожиданно стала очень широкой, и появилось множество

дорожек и тропинок, поворачивающих от неё в разные стороны. Девочке не просто

захотелось с кем-то разговаривать, ей стало очень страшно. Дорога такая большая,

поворотов с дороги так много, а она посреди неё маленькая и одна. Но теперь ей больше

не было так страшно. За беседами шлось быстро и легко.

В один прекрасный момент некоторые из людей, идущих по дороге, периодически

набиваться к девочке в попутчики. Сначала она была очень удивлена, потому что не было

такого на ее памяти, не ходил вместе с ней никто, кроме её придумки. А потом привыкла,

потому что за первым последовал второй, потом третий, и она вдруг поняла, что так или

иначе, рано или поздно, но придется идти вместе с кем-то, и никуда от этого не денешься.

Закон дороги.



Первым попутчиком был большой и добрый Программист. Он был веселый

и немного неуклюжий, что совсем его не портило, а делало похожим на плюшевого

мишку, очень светлого и очень ранимого. Теперь девочка разговаривала обо всём с

Программистом. Пока они шли вместе, вокруг всегда было много солнца и бабочек,

мороженого и шашлыка, кино и каруселей, и большие алые розы. Спокойно весело и

сладко, и всё было прекрасно, потому что было впервые. Но однажды девочка обидела

Программиста и он ушёл. Девочка совершенно не умела разговаривать с другими.

Ведь, когда все время говоришь сама с собой или с выдумкой, можно сказать всё, что

угодно, и никто не разозлится и не обидится. Она даже не подумала, что с другими надо

разговаривать как-то иначе, и никогда не говорить вслух всё, что приходит в голову.

Девочка была крайне расстроена случившимся, повесила нос, и больше не хотела никуда

идти. Но раз ты здесь, то нужно идти. Закон дороги.

Шла девочка нога за ногу, жаловалась Князю на несправедливость всего

вокруг: на что небо теперь всегда серое, и бабочек больше нет, а есть только сырость и

слякоть, и на душе кошки скребут, а она такая хорошая, а вокруг всё так не честно.

Проходило время, пробегала под ногами дорога, девочка бурчала всё меньше, только

кошки продолжали неприятно скрестись. Мимо по дороге проходила группа панков,

волосатых в черной коже и с гитарами. Шли они очень беззаботно и весело, и девочка

решила какое-то время идти вместе с ними. Теперь даже с выдумкой ей было одиноко и

тянуло к другим. Они пили пиво, пели песни, баловались сигаретами, к их маленькой

компании постоянно кто-то присоединялся, а через некоторое время снова пропадал, и

скучно никогда не было. Как-то вечером прибился к толпе еще один персонаж. Этот Панк

тоже был волосатым и в черной коже, но с совершенно потрясающей улыбкой и хитрыми

и добрыми горящими глазами. Прибившийся Панк заметил у девочки кошек, и

поинтересовался, в чем причина. Девочка всё ему рассказала, ей хотелось кому-то

рассказать. Надо сказать, что в кучке панков можно было сколько угодно развлекаться, но

вот поговорить там было не с кем. Панк слушал, не перебивая, потом взял девочку на

руки, поднял так, что её лицо было выше его лица, и в свете луны рассказал ей сказку.

Сказку о том, что однажды найдётся тот, с кем она пойдёт вместе, что будет он самым

прекрасным и замечательным, самым преданным и любящим, самым добрым и сильным,

всегда поймёт её и никогда не обидит; и приедет он на белом коне, нужно только немного

подождать, может год, может пять; но дождаться нужно. А потом Панк перекинул

девочку себе на спину, долго бегал и орал, и бил в нее как в барабан, и она орала. Потому

что им стало легко и весело. И кошки убежали. Панк еще какое-то время шёл вместе с

тусовкой и девочкой, и им по-прежнему было весело. Были водка и сырое мясо, собаки,

карты, ледяная вода, цветы и мороженое, чужие квартиры и салют. А потом Панк сказал,

что ему нужно идти дальше. Девочка хотела обидеться, но потом вспомнила, что не с ним

ей идти, и с легким сердцем отпустила. Потом она тоже ушла от панков и пошла одна, ей

нужно было подумать. В гордом одиночестве беседуя с Князем, девочка пришла к выводу,

что никакой не Панк это был, а Волшебник. Самый настоящий. Она обещала себе не

забывать его сказку.

Лицо Панка не успело еще стереться из памяти девочки, а кто-то похожий

на шарпея уже набивался к ней в попутчики. Пройти мимо, или хотя бы отогнать его

подальше никак не получалось. А этот кто-то бегал вокруг, говорил много непонятных

вещей, тёрся о девочку потной бритой головой, и всячески пытался объяснить какой он

хороший и как с ним будет хорошо, и что она непременно должна идти вместе с ним.

Девочка была так ошарашена этим напором, что всё никак не могла взять себя в руки,

чтобы убежать от этого шокирующего другого. Спустя какое-то время она поддалась, и

теперь этот шёл рядом с ней. Шарпееобразный представился Йогом, сказал, что он одно

из воплощений Шивы, и что он сделает из девочки Шакти. Сначала она ему даже

поверила, потому что ей редко приходилось видеть, как умело некоторые другие вешают



лапшу на уши себе и другим, и в каком количестве. А так как одёрнуть её было некому,

она продолжала верить. Чем больше девочка общалась с Йогом, тем призрачней

становилась дорога, тем меньше воспоминаний оставалось у неё от предыдущих встреч.

Теперь и Князя невозможно было дозваться, даже её выдумка куда-то пропала и не

желала с ней разговаривать. В те редкие моменты, когда Йог не донимал девочку, ей

казалось, что идет она по болоту, и свет вокруг какой-то искусственный, и никто про неё

не помнит, и сама она себя не помнит. Но эти моменты были очень краткими, и она не

придавала им значения. Йог учил девочку чакрам, хатха-йоге, куче сложных слов, давал

пробовать различные наркотики, заставил прочитать двенадцать томов Кастанеды,

кормил грибами. Он очень много рассказывал, про какие-то сложные концепции

мироустройства, про свободу личности, про то, что миром правят грибы во главе с

Кракеном. Говорил он очень много, очень долго, и не слушать его было не возможно. Еще

Йог сам употреблял наркотики, те, которые мог достать, или те, что доставала ему

девочка, употреблял почти постоянно, много пил, ел грибы, воровал. Но девочка как

загипнотизированная ничего этого не замечала, она была еще слишком наивна и думала,

что его можно вылечить, спасти, что он, по сути, не такой уж плохой, просто немного

испортился. Она отдавала ему почти все свои деньги, покупала для него таблетки, читала

ему вслух, когда он валялся с абстинентным синдромом, постоянно с ним ездила, часто в

сомнительные места; в общем, всячески жертвовала всем, что у неё было. И остановить её

было некому. Однажды девочка рассказала Йогу сказку. Он бил себя пяткой в грудь,

говорил, что это про него ей рассказали. А девочка только подумала «Слишком быстро».

Не хватило её на большее. Наступил момент, когда Йог решил сделать девочку взрослой.

Ей было страшно и неприятно, она долго сопротивлялась и откладывала этот момент.

Когда уже невозможно было откладывать, девочка сделала над собой неимоверное усилие

и согласилась. Когда разум её уже сдался неизбежному, тело продолжало сопротивляться.

Но, в конце концов, Йогу удалось сделать, чего он так хотел. Он был так рад и доволен,

что великодушно преподнёс ей помятую коротконогую чайную розу. Девочки был

противен такой подарок. Но эта неприятная ситуация не смогла её изменить, она

продолжала быть, кем была – девочкой. Только начала курить. Йог часто пользовался

своим достижением, а девочка, хоть и не получала от этого истинного удовольствия

(скорее только мазохистское), научилась играть радость и обращаться с чужим телом.

Когда Йог познакомил девочку с одним из своих друзей, она сначала очень

испугалась, потому что это был Псих. Но потом ей стало даже весело, потому что Псих

оказался очень милым и отзывчивым, пусть и параноиком, это нисколько не мешало. А

еще Псих был философом, честным идеалистом. В свой день рожденья Йог пригласил

много своих друзей, попутчиков, Психа и девочку. Всем, а особенно Йогу было так

хорошо и весело, что про девочку все забыли. А она решила спрятаться и посмотреть,

пойдёт ли кто-нибудь искать её. Пряталась она очень долго и очень хорошо, что не

мешало ей видеть и слышать всё вокруг. Когда она уже решила, что на самом деле никому

не нужна и страшно расстроилась, появился Псих, про него тоже все забыли. Девочка

увидела его и очень обрадовалась. Девочка и Псих на правах всеми забытых, вернулись

к столу, распили на двоих всё, что горело и долго танцевали под Френка Синатру. У

девочки открылись глаза, она увидела бабочек вокруг, жуткое болото, в котором чуть не

утонула, и Йога-шарпея, который ползал перед ней на коленях и умолял не бросать его.

Но она уже проснулась. Псих ушел тем же вечером, а девочка на следующее утро.

Девочка вернулась на большую дорогу. О том, что с ней было, она старалась не

вспоминать. Пыль снова щекотала голые ноги, а солнце ласкало кожу. Теперь она решила,

что будет идти только одна, и никого не подпустит ближе, чем на расстояние вытянутой

руки. И теперь попутчики около неё долго не задерживались. Она наслаждалась своей

свободой и лёгкостью, и ни за что не хотела ни к кому привязываться. Казалось, она

действительно повзрослела. Но. Однажды на дороге ей снова встретился Йог. И, толи

потому, что простила, толи потому, что знакомые лица вызывают приступ ностальгии



девочка позволила ему побыть с ней не долго, и любила его. Она еще не знала, что

совершает страшную ошибку, но что-то внутри оказалось сильнее разума. Она видела

огромную оранжевую бабочку и ни о чем не думала. Потом Йог ушёл. А через некоторое

время, девочка поняла, что должна совершить первое в своей жизни убийство. Ей

было плохо и страшно, а из друзей у неё был только Псих. Девочка пошла к нему и все

рассказала. Ей нужно было с кем-то поделиться. Псих водил её гулять, читал ей стихи

и кормил супом с ложечки. Она была ему очень благодарна, эта неожиданная забота и

солидарность предала ей сил. И, спустя еще некоторое время, девочка совершила первое в

жизни убийство. Никто её за это не осудил.

Девочка шла дальше, по дороге стараясь забыть всё плохое, и помнить только

хорошее. Она ничуть не изменилась, может быть только опыта стало чуть больше. Но и

его хотелось забыть. Забыть всё, что было после Волшебника, вернуться туда, где было

так хорошо и безопасно, и не было завтра.